***
Памяти отца
Я на запад не шел,
я не мок по траншеям,
не носил «кубарей»,
не курил самосад.
Я родился и жил
и вытягивал шею,
восхищенно читая названья наград.
Я не знал, что в крови моей бродит железо
тех осколков,
что носит в себе мой отец,
и на годы свои, как на линии среза,
я смотрел свысока,
словно книжный мудрец.
И казалось мне, что, постигая науку,
я познаю земного творения суть,
но над бездной листа занесенную руку
задержал,
и открылся сомнения путь.
Подступили слова, позабытые напрочь,
и прокуренном мареве душного дня
показалось мне вдруг,
что я маленький мальчик,
оседлавший отцовский сапог, как коня.
И в шершавых мозолях крестьянские руки,
а не книги,
в которых искал я ответ,
и железо отца,
а не храмы науки
меня вывели молча сквозь годы на свет…
Окно на дорогу
***
Я загнан в кольцо, я лечу по кривой,
касаясь едва циферблата.
Давно потерял я и сон, и покой
в кривых переулках Арбата.
Куда я спешил, там не ждали меня,
но все же стелили диваны.
как жутко чужая хрустит простыня,
И хлоркою тянет из ванной.
мне крохи бросали на праздничный стол,
со мной говорили на равных,
Наутро я гордо с авоськами шел
на рынок из этих парадных.
Я честно платил за добро, что имел,
за книги и угол батрачил.
О сколько чужих переделал я дел –
свое до сих пор и не начал!
Но знал, что когда-то споткнется луна
об эти усталые камни,
и черная ночь, как чужая жена,
откроет мне радостно ставни…
***
Пусть растворится мрак во мраке,
как растворился мир во мне.
И неба огненные знаки
поймут народы на земле.
Какие годы станут веком,
какому слову жизнь отдам?
И право зваться человеком
я обрету к каким годам?
Куда причалю тихой лодкой,
Что потеряю, что найду;
потеря, ставшая находкой,
что даст, удачу иль беду?
ВОТ И ОСЕНЬ
1.
Я вновь брожу всю ночь по кругу,
как заблудившийся слепой.
И филин ухает над ухом:
«Иди домой, иди домой…»
Я рад послушаться совета,
но вязнут ноги на тропе…
Ищу чего-то до рассвета,
не то в лесу,
не то в себе…
2.
Так начинается отрава
осенних сумрачных ночей,
где незаметно гаснут травы
и стаи мокрые грачей
на мокрых ветках сиротливо
слезами черными висят.
Стоят дом под ними,
криво
в кривые улицы глядят.
