***
А день идет,
а год идет,
и жизнь проходит незаметно,
и кто-то яблоки крадет
и вместо них на стол кладет
как гири, тяжесть пустоты:
пустой квартиры,
суеты,
вопросов денежных
и быта.
И обозначена орбита:
работа, женщина, кино,
все чаще звуки домино,
и стол, окованный железом,
где будет разум мой зарезан,
зовут,
зовут к себе меня…
***
Ссутулился, съежился домик,
больные суставы скрипят.
Окно, упершись в подоконник,
не сводит с вошедшего взгляд.
Не будет мне легкой работа.
Не будет почета и звезд,
колпак чудака-звездочета
лишь бросит на голый помост.
Плевать! Я стираю пеленки,
на шифере слов и людей,
стираю чужие потемки
души и бредовых идей.
Я верю в великое слово
и, вылепив строчку губами,
расплющу о площадь,
и снова
начну все своими руками.
***
Летела луна в поднебесные выси,
седые качались внизу ковыли,
и звезды глазами рассерженной рыси
смотрели на землю и гасли вдали.
Степного простора забытая сила
дышала и пела в колючей траве,
но песня другая пока что несмело
рождалась, и зрела, и крепла во мне.
Степного народа, ушедшего в Лету,
что некогда здесь, вот под этой луной,
шатался скитальцем по белому свету,
а в этих курганах нашел свой покой.
Откуда несли их лохматые кони,
и чем их манили чужие края?
Недобрым предчувствием близкой погони?
Хрустальной прохладой степного ручья?
Не знаю ответа на эти загадки,
но слышу печальную песню людей,
скрипящую в небе обозной палаткой
летящих над степью седых лебедей.
Разбрасывать камни велело им время.
Из этих камней мы сложили дома.
Мы их не забыли и песни их пели,
другие вставляя по ходу слова.
Куда занесут нас железные кони?
И чем нас так манят чужие миры?
И что нас сегодня по улицам гонит
И спать не дает
до рассветной поры?
